Надо идти работать.

Я устал думать. Научное сообщество всё больше и больше напоминает мне товарищество сумасшедших. Люди придумывают себе задачи, находят на их решение деньги и их решают, решают, решают. Думают о том, что же сейчас перспективно, что важно, что интересно. Заниматься всю жизнь тем, что тебе интересно? Мне кажется, что для всех этих занятий надо верить в свою уникальность, науку, в технический прогресс (или ещё в к-н дрянь). Верить же можно лишь в человеческую душу, в то, что можно жить человеческой душой, верить можно лишь в то, что спасает. У меня нет желания получить Нобелевскую премию (если только по литературе или премию мира, что в идеале - одно и то же) или приобрести всемирную известность. Хочется, чтобы пришёл к-н Вася и сказал "Спасибо" за проделанную работу, потому что она была нужна, потому что она кому-то пригодилась. А то какие-то бесконечные эфемерные шаржи. Я устал об этом думать.

Надо идти работать.

Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз...

Точнее

"Nicht Bach, sondern Meer sollte er heißen, wegen seines unendlichen,unerschöpflichen Reichtums an Tonkombinationen und Harmonien."

Да-да, Мендельсон, Страсти по Матфею в каком-то там году в XIX веке в Берлине, все эти разговоры про то, что он опередил своё время и т.п. (при том, что его быстро забыли - классицизм?),-всё это известно, но я всегда оказываюсь неспособным постичь то, что выражено в его музыке, эту бесконечную непостижимость, потому что она невыражаема ничем кроме музыки. И дело тут в большей степени в том, что музыка Баха - не последовательность нот, а могучий сплав, не цепочка, а море, и мне всегда кажется, что сравнение Баха и музыки - соизмерение неизмеримого. И поэтому он не опередил своё время, - Бах опередил время, - от одной бесконечности до другой. И поэтому "в каждой музыке - Бах", по той же самой причине, по которой "в каждом из нас - Бог".


Напоследок сравнение И.-Ф. Гёте:
"вечная гармония в диалоге с самой собой".

Рассказ.

К кому обращена твоя речь? - спросили раз человека.

Человек, который до этого сидел скрючившись, закрыв глаза, сидел молча, нахмурившись,  слышал этот вопрос и будто бы уже отвлёкся от своих размышлений, будто бы уже хотел открыть глаза, но открыл всего лишь расслабленную ладонь, лёгким жестом развернув руку. Затем, снова  сложив руки на коленях, человек подался немного вперёд и на его лице вздрогнули тени,  и казалось, что он нахмурился ещё больше.